Трудное хобби: о буднях волонтеров-поисковиков LIDER.KZ из Восточного Казахстана

Они не профессиональные спасатели, и даже не следователи, однако к ним едва ли не первым делом обращаются с просьбой помочь. Это члены ОО "Волонтерское движение LIDER.KZ", передает корреспондент Устинка LIVE.

Филиалы этого общественного объединения есть во всех областных и районных центрах. Поисковики, в основном, занимаются рассылкой ориентировок, публикацией в соцсетях и расклейкой листовок в местах массового посещения. Но когда нужно найти стариков, несовершеннолетних детей и людей с диагнозами, они берут экипировку и выходят на поиски пропавших. Нередко при этом оставляя свою основную деятельность.

Да, поисковую работу они называют "хобби". Кто-то вяжет спицами, пишет картины, плетет корзины, а поисковики по велению сердца спешат на помощь. Бескорыстно. Бесплатно. В любое время суток.

Олеся Клинкова возглавляет филиал волонтерского движения LIDER.KZ в Усть-Каменогорске с 2017 года. До этого она занималась поисками людей в Талдыкоргане. Координатор по ВКО рассказала о реалиях работы поисковика и о том, как важно сразу обращаться не только к поисковикам, но и в полицию, не теряя драгоценного времени на самостоятельные поиски.

В волонтерство приходят не просто так. У всех какая-то своя история. Можете поделиться, что подвигло помогать в поисках людей?

Я вообще просто помогала людям. Я же не местная – из Талдыкоргана. Там пропала девочка трех лет. Родители были неблагополучные. Когда мы начали прочесывать местность - просто люди собрались помочь найти ребенка. И нашли на берегу ее башмачки. Мы тогда поняли, что все. До этого у нас были еще поиски в Астане. Тогда тоже пропала маленькая девочка. И эта деятельность заинтересовала, - отвечает Олеся.

Но именно маленькие башмачки, одиноко стоявшие на берегу реки, навсегда врезались в память и стали отправной точкой в поисковом деле.

Мы начали и потихоньку-потихоньку - от филиала в каждом городе, в каждой области - создавали свое движение, где везде свои координаторы и волонтеры-поисковики. А девять лет назад я переехала в Усть-Каменогорск и возглавила поисковую группу. В этом году нам будет десять лет.

Сегодня сколько человек в вашей команде?

43 человека, 60-70% из которых - пришедшие после того, как сами теряли своих близких, и также участвовали в поисках. В Семее, когда у нас была единая область, был свой координатор Евгения Павел. Мы вдвоем с ней координировали ВКО. А как разделили наши области, она осталась в Абайской. Иногда мы сотрудничаем, помогаем друг другу.

Кто чаще всего пропадает, если смотреть статистику?

Наверное, подростки. Сейчас, слава Богу, нет пожилых людей, которые массово пропадают. Если так взять, то все по чуть-чуть. Дети пропадают. В основном подростки, потому что, к сожалению, родители про своих детей ничего не знают. Наши родители всегда знали, где мы находимся. Когда поиски начинаются, выясняется, что для каждого родителя свой ребенок – это золото: "Нет, он не мог". А потом люди говорят всякое. Семьи не завтракают вместе, не ужинают за одним столом. От этого родители не знают, чем занимаются их дети, они с ними не общаются. Перед тем, как подросток теряется, родитель замечает перемены в своем ребенке, если он внимателен, а не так, что пришел с работы, главное - накормить его, постирать и все. Особенно суицидники. Их психологические перемены заранее видно. В школах есть психологи, но, к сожалению, это не всегда помогает.

Как скоро к вам обращаются родители пропавших подростков?

Родители не сообщают о пропаже сразу, пытаются найти сами. Потому что боятся, что их "затаскают по инстанциям". Если подростки с психологической проблемой, они оставляют письма. Когда родители пытаются найти сами, не привлекая полицию и волонтеров, боясь штрафов за ненадлежащее исполнение родительских обязанностей и постановки семьи на учет. Уходит время. А это время, когда мы можем успеть "потеряшку" перехватить до того, как он, к примеру, спрыгнет с моста в реку. Сколько у нас было таких случаев: родители звонят и нам, и в полицию, и через короткое время ребенка находят, просто по дороге, по камерам отслеживают, борту передают, они на эту ориентировку выезжают и успевают предотвратить непоправимое.

Может потому, что многие люди не так доверяют полиции, как поисковикам?

И к нам, и в полицию в любом случае надо обращаться сразу. Как бы их там ни ругали, я с полицейскими столько лет работаю, я всегда на их стороне. Это ужасная работа, потому что у них нет ни праздников, ни выходных. И когда люди начинают критиковать, я всегда пишу в комментариях ответ, потому что меня всегда это "триггерит". Там не сидят роботы. На все камеры максимум пять человек. Когда нам надо, мы с операми едем, просматриваем видеозаписи, где-то нам дают разрешение, где-то опера сами. Целый день в монитор посмотри, там три-четыре часа сидишь, и у тебя уже просто перед глазами все расплывается. Полицейские ищут! Мы просто знаем эту работу. И если их ругают, всегда встаю на их защиту.

Каков алгоритм поиска? С чего вы начинаете, когда к вам поступает обращение, и как это происходит - шаг за шагом?

Иногда обращаются сразу ко мне, но, в основном, сейчас полиция дает мой номер родственникам. Также люди находят нашу страницу в Instagram, со мной связываются, я скидываю для заполнения специальную анкету. У нас она с логотипом, как и листовки. Логотип запатентован. Они заполняют. Но есть одно "но" - мы не работаем без заявления в полицию. Сначала вызов на дом полицейских, они возьмут заявление, после мы включаемся в процесс. Если с адреса, где вы находитесь, пропал ребенок, они снимают отпечатки, смотрят, чтобы не было криминала. Потому что в жизни всякие случаи бывают. Потом связываются со мной. Пока они заполняют ориентировку, приезжают стражи порядка и дают мне номер следователя. Я отрабатываю со следователем, делаю ориентировку и выпускаю, начинаем работать.

Если это ребенок и пожилой человек, мы выходим на поиски. Если это человек среднего возраста, зависит от ситуации. В случае, когда это подростки, у которых нет предпосылок к суициду, мы не выходим. Потому что ресурсы... Мы все работаем, поиски - наше хобби. Я не могу по каждому поводу тягать всех с работы. Если я вижу по ситуации, что надо выйти и искать, то мы идем. Мужчины пропадают, женщины. Если я вижу, что они с каким-нибудь заболеванием, которое может дать эффект амнезии или депрессии, мы выходим на поиски, потому что этот человек будет блуждать. Может быть даже не дезориентирован, просто в своих мыслях начинает копаться, закапываться. Таких людей часто приводит к воде, к сожалению. Потому что они видят только один выход. Но всегда есть выход, из любой ситуации.

Были ли истории, когда разыскиваемый человек в рабство попал, например?

Был случай в позапрошлом году. Мужчина пропал. Около трех месяцев был в поиске. Его сожительница сообщила, что ушел без документов, без карточки, на которую ему падало пособие по инвалидности. У них такая была "семейная жизнь" - он то уходил, то приходил. Потому она не сразу спохватилась. Но когда пособие упало второй раз, а за карточкой он так и не вернулся, она забила тревогу. Когда вышла наша ориентировка, он вернулся сразу, скорее всего, его отпустили. Потому что он говорил, что его там держали, что он ухаживал за скотом. Мы просили его показать место, но он утверждал, что боится. А после и вовсе сказал, что обманул всех, и не был ни в каком рабстве. Кто знает, может и врал, может был запуган. Существуют такие места, но это все, знаете, недоказуемо. И мы туда пройти сами не можем, так как частная собственность. Туда нужно только с полицией. И для этого должно быть веское основание. Например, ОПМ.

Кого искать труднее всего?

Детей. И еще пожилых, которые в деменции. Самое тяжелое – детей. Потому что человек, который с деменцией, он возвращается обратно в детство. И он уйдет туда, где он был в детстве. Это можно вычислить, найти. В прошлом году бабушку так нашли. Два дня ее дома не было. Она просто сидела на лавочке. Ушла туда, где она жила в детстве. А с детьми все вообще непредсказуемо, потому что это может быть, если лето, если ребенку жарко, он может полезть в воду. Если ребенку захотелось поиграть, он может залезть на "заброшку", провалиться куда-то. У них нет страха и инстинкта самосохранения. Пока родителей допросишь, пока у них все узнаешь. У них один ответ: "Такой, как все дети". Но все дети разные. Кто-то как егоза, кто-то спокойно сидит, может машинку взять и по столу катать полчаса.

Когда маленькие дети пропадают, это дети из семей чаще неблагополучных?

Не всегда. В прошлом году летом пропал ребенок. Мальчик. Дети играли во дворе. А у него мама дома с малышом еще меньше сидела. Он, как говорила сама мама, не мог уйти со двора. Никогда так не делал. Но уйти разрешали другому мальчику – его другу. Он его с собой позвал на пляж парка Samal. И так вышло, что ребенок ушел. Мама потом вместе с нами его искала. Он плавать не умел. В этой ситуации, я считаю, что виноваты люди. На берегу было около 400 человек. И еще вопрос: зачем там ходит речной трамвайчик? Не установлены там были буйки. Их установили после того, как мальчик этот там утонул. Когда этот трамвайчик проходит, он поднимает волну, потому что он идет против течения. В Иртыше течение сильное. И когда они зашли в воду, этот трамвайчик прошел, и волна пошла, ребенка затащило на глубину. Там два течения у Иртыша. У него по дну идет другое течение, оно, если с квадрокоптера смотреть, даже камни по дну тащит. Его накрыло первой волной, началась паника. Пошла вторая волна - и там уже… все. А на берегу сидела женщина и за этим наблюдала. Она позже рассказала, что видела, как один мальчик вылез, а второй, как она говорит, она думала, что он дальше отплыл и вылез. Но ни она, ни те, кто были на пляже, никуда о произошедшем не сообщили. Второй ребенок вернулся домой. Через полтора часа мама пропавшего уже заявила в полицию. Она пробегала берег пляжа, но люди говорили ей, что ничего не видели. Когда к другу ребенка домой приехала полиция, к ним вышел папа этого друга и все рассказал. Все рванули на берег, и там уже полицейским люди стали рассказывать, что видели купающихся мальчиков.

Потому я против этого пляжа в парке. Если пляж, то должны установить сети, которые будут идти до самого дна реки, где будут закреплены, чтобы, если кто утонет, сразу можно было выловить, даже уже, грубо говоря, труп, но ты не будешь его искать ни месяц, ни полмесяца, ни так далее. Когда тело такое находим, это просто ужас. Родители узнать не могут своих детей. Родственники не могут узнать близких. Думаю, виноваты безответственные люди, и те, кому без разницы на судьбу других детей, как той женщине. Я так с ней и не встретилась, мне так и не дали взглянуть ей в глаза. Я так хотела сказать: "Вы же женщина, вы тоже мать. Даже если не так, но материнский инстинкт заложен природой, он должен был сработать!"

А если дети с диагнозом, это ведь еще более непредсказуемо. Как тогда происходят поиски?

Как-то мы искали мальчика с диагнозом "аутизм". Нашел его сотрудник СОБРа. А изначально наша волонтер. Она живет в поселке Солнечный, и по пути домой останавливалась и в каждой "заброшке" искала ребенка. И в одном из таких зданий она нашла его толстовку. Самое интересное, что мама ребенка кофту не смогла опознать (возможно, сказалось состояние), но помогла соседка. По камерам посмотрели, да мальчик шел по дороге в сторону завода "ТМК". Мы все вышли на ту трассу – волонтеры, сотрудники органов и шерстили каждый квадрат. Можно сказать, что пацану повезло. Если бы СОБРовец не отодвинул траву, то прошли бы мимо. И, Бог, знает, что могло дальше произойти, потому что в той местности все колодцы открыты. Он мог провалиться или замерзнуть ночью. Это август был, и мы все замерзли, когда искали его в темноте до четырех утра.

Уехала я оттуда в пятнадцать минут пятого, утром на работу надо было, но поспать мне тогда так и не дали. Звонили экстрасенсы и гадалки, которые рассказывали, где они его "видят". И что он "жив еще", и что "ни жив, ни мертв", и никто не назвал точного местоположения! Даже хоть на пятьсот метров чтоб вблизи. К слову, я телефон не отключаю никогда. Вдруг важная информация поступит, что кого-то нашли. Мне в пять утра даже звонят люди, просто с праздным любопытством, чтоб узнать, а не нашелся ли тот или иной человек.

В этой связи, наверняка, психологическое выгорание случается и хочется все это бросить?

Да, бывает, но потом ты понимаешь: "Кто, если не я?". В основном, люди надоедают. Есть те, кто считает, что мы должны все бросить и искать только их родственника. Звонят по ночам. С одной стороны, я их понимаю, у них пропал один родственник, ребенок. В этом случае у них случается эгоизм. Думают, что мы обязаны. Это наша не основная работа. Она нас не кормит, не приносит никакого достатка. Мы даже тратимся: каждые поиски - это машины, это бензин, это вода, а про экипировку я вообще молчу, потому что это фонарики, это рации, нужен квадрокоптер. Это ресурсы, время. Те, кто уходит с работы, соответственно, не зарабатывают в этот день. Люди этого, к сожалению, не понимают. Думают, что нам платит государство. Они на нас жалуются в акиматы, в полицию.

Что помогает в этом оставаться, держаться, не уйти?

Только человек может помочь человеку. И еще понимание того, что не все люди злые. Есть добрые и хорошие люди, которые понимают нашу работу. Есть благодарные. И если из десяти негативных комментариев под постом ты видишь пару-тройку хороших, я считаю, что все не зря!